50 лет
со дня основания

  • >
  • Александр Марголис на Радио России: об открытии экспозиции «История движения в защиту Петербурга», юбилее СПб ВООПИиК и планах на будущее

Александр Марголис на Радио России: об открытии экспозиции «История движения в защиту Петербурга», юбилее СПб ВООПИиК и планах на будущее

На Радио России вышел очередной выпуск программы «Пулковский меридиан». В рубрике «Актуальный репортаж» ведущий Владимир Изотов рассказал об экспозиции «История движения в защиту Петербурга», которую посетил накануне ее официального открытия.

В петербургском центре культурного наследия имени академика Бориса Пиотровского открылась постоянно действующая экспозиция, рассказывающая о более чем столетней истории движения в защиту Петербурга. За день до открытия экспозиции в помещении центра, расположенного по адресу Захарьевская улица, дом 14, побывал Владимир Изотов.

Владимир Изотов: Одна из основных целей этой экспозиции, которая, как мне рассказали ее организаторы – члены Санкт-Петербургского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, будет пополняться и обновляться, – разрушение устоявшихся стереотипов об истории градозащитного движения города трех революций. Я неслучайно использовал этот избитый псевдоним Санкт-Петербурга, потому что и здесь появилась фактическая ошибка: те, кто отстаивал архитектурный и скульптурный памятники нашего города, прошли через все препоны не только революций 1905-го, февральской и октябрьской 1917-го, но и слом общественно-политического строя августа 1991 года, и через множество событий между ними. Во время осмотра экспозиции меня сопровождала научный сотрудник городского отделения ВООПИиК Елена Кононеко. Я остановился перед самым первым застекленным стендом из длинной череды исторических дат и событий. 1903 год – основано общество архитекторов-художников – ОАХ – первое в России общественное объединение, занимавшееся проблемами изучения и охраны памятников XVIII – первой половины XIX века. С 1905 года общество принимало участие в разработке охранного законодательства. «Так что же, – удивился я, – в самом начале XXвека была угроза зданиям Росси, Растрелли, Кваренги, Штакеншнейдера и других архитекторов, здания которых сейчас с гордостью показывают иностранным туристам?»

Елена Кононенко: Было ровно то же самое. Во-первых, никакой государственной охраны памятников в это время не существовало. Петербург вообще считался городом новым, о каких памятниках могла быть речь? Но была там императорская археологическая комиссия, например, при Министерстве просвещения, но она занималась действительно древними памятниками. То есть памятниками Руси, допетровской, более древними вещами, такими как раскопки курганов скифских, в Херсонесе разные тоже интересные раскопки и так далее. А Петербург в эту орбиту, в общем, абсолютно не попадал.

В. И.: И что же, была угроза строениям Росси, Растрелли, Кваренги, Штакеншнейдера?

Е. К.: Разумеется, была. Первая градозащитная (в кавычках) успешная акция состоялась как раз в 1907 году, и, собственно, это был план перестройки площади у Инженерного замка. Было известно, что там собираются строить новый корпус Михайловской артиллерийской академии, который буквой «П» замкнул бы площадь вокруг памятника Петру I со сносом двух павильонов Михайловского замка. И эти планы вызвали просто колоссальное возмущение у Общества архитекторов-художников, и они приложили все усилия для того, чтобы планам этого строительства воспрепятствовать.

В. И.: Ну вот и прошли три революции, гражданская война, оборона Петрограда, Кронштадтское восстание, у стен Петропавловки были расстреляны первые контрреволюционеры, а по сути те, кто по каким-то причинам не понравился представителям большевистской власти, утихли перестрелки на улицах и взрывы самодельных бомб. Неужели в это время кому-то было до градозащиты?

Е. К.: Очень даже до градозащиты, и, несмотря на всю разруху, национализации и прочее, прочее, вот те люди, которые начинали дело охраны памятников, в этот период просто расцвели, они поняли, какие возможности им предоставляются, что они могут очень много сделать. Они действительно очень много сделали. Об этом писал                и Грабарь, кстати, который занимался этим уже в Москве, но Грабарь имел отношение и к петербургскому периоду охраны памятников, дореволюционного, безусловно. Он был членом Общества архитекторов-художников, почетным. И как раз в 1921 году в помощь только формирующимся еще государственным органам по охране памятников было создано новое общество – «Старый Петербург», которое очень существенно занималось всеми проблемами охраны памятников в городе, который они продолжали называть Петербургом, несмотря на то, что он был Петроградом.

В. И.: Читаем пояснительные тексты к следующим стендам: «В первое послеоктябрьское десятилетие петербурговедение переживало расцвет. Общество Старый Петербург при участии Николая Павловича Анциферова составило обширную программу популяризации среди широких масс историко-художественных сокровищ старого Петербурга и его района: лектории на предприятиях и в учебных заведениях, школьные краеведческие кружки и музеи, первые в истории города автобусные и водные экскурсии». Значит, это окончание НЭПа, канун пятилеток, коренного перелома и так далее. А впереди: дело Промпартии, убийство Кирова, Московские процессы. Интеллигенция была на особом счету у компетентных органов. Неужели ленинградские градозащитники не попали под этот каток?

Е. К.: Разумеется, попали, только они попали под него значительно раньше, чем в 1937-38 году. Это в 1938-м окончательно по всей стране было запрещено любое краеведческое движение и любое участие общественности в охране памятников. Но то уже был финал, а началось все гораздо раньше. Уже в 1925 году начались гонения на краеведов, как мы знаем, был закрыт экскурсионный институт великолепный, который возглавлял Гревс. Николай Павлович Анциферов, который работал в этом институте, смог продолжать трудиться только уже через общество Старый Петербург. Ну, а дальше все было интереснее и интереснее, конечно, потому что пересажали многих…

В. И.: Печальнее и печальнее.

Е. К.: Печальнее и печальнее. Печальнее и печальнее. И наконец, ну, что можно судить сейчас, что к добру, что к худу? В общем, в какой-то степени блокада спасла памятники Ленинграда-Петербурга. В какой-то степени. Потому что после, даже еще во время блокады архитекторы, которые на свой страх и риск все это укрывали, спасали…

После войны было принято решение о том, что все-таки большую часть памятников, разрушенных во время войны, нужно восстанавливать. Тут, значит, начала формироваться знаменитая Ленинградская школа, и все такое прочее.

В. И.: Помимо застекленных стендов с основными историческими датами градозащитного движения, здесь есть рисунки и гравюры исторических памятников, включая так называемые открыточные виды, а также места, хорошо известные только дотошным краеведам. Есть планы города XIX и XX веков, графическое изображение Большой Конюшенной и других центральных улиц, фрагменты решеток, садов и парков. Здесь же цитаты Анны Остроумовой-Лебедевой: «Не уставала я любоваться часто мрачным, но всегда пленительным Петербургом», и Мстислава Добужинского: «С революцией 1917 года Петербург кончился. На моих глазах город умирал смертью необычайной красоты, и я постарался посильно запечатлеть его страшный, безлюдный и израненный облик». С целью спасения этого облика и излечения его ран и было создано городское отделение ВООПИиК.

Е. К.: ВООПИиК много способствовал к тому, что дело охраны памятников пошло значительно лучше, потому что, ну, восстановить-то восстановили, что в сороковых годах пострадало, но в шестидесятых ведь пришла новая угроза: начали сносить церкви опять, одно из самых возмутительных происшествий – снос Спаса на Сенной. Кроме того, опять-таки борьба с архитектурой привела к тому, что в шестидесятых уже готовился проект практически полной перестройки всего Невского проспекта в торговую улицу со стеклянными витринами на первых этажах во всю ширину фасада. То есть это шок, и в это время уже существовавший ВООПИиК включился в обсуждение этих градостроительных планов, и ему вместе с КГИОП все-таки удалось отстоять многое, хотя тоже не все.

В. И.: Вновь обращаемся к хронологическому ряду. 1986 год. Театрализованные акции в защиту от сноса дома Дельвига, началась деятельность Группы спасения памятников – первой перестроечной градозащитной общественной организации. В 1987, после митингов и пикетов группы спасения против сноса гостиницы «Англетер», в городе начали регистрироваться и другие градозащитные группы. Активное участие в объединении сил градозащитников играло Ленинградское отделение Советского фонда культуры, учрежденное в мае 1987 года. На моей памяти градозащитное движение как раз и отметилось громко этими двумя событиями второй половины восьмидесятых годов. Шла горбачевская перестройка, и инициатива снизу уже не требовала высочайшего одобрения сверху.

Е. К.: Появилась возможность отстаивать не только в письменном виде, но и выходя на улицы и площади, громко протестуя и оповещая сторонников своего движения о том, что мы можем защитить, мы хотим защитить.

В. И.: Ну как раз, конец восьмидесятых, начало девяностых – это подъем гражданской активности, так сказать…

Е. К.: Подъем гражданской активности, инициативы снизу. Надо сказать, что ВООПИиК этому только поспособствовал, с радостью включая новых градозащитников в свои ряды. Потому что все они-таки стали членами ВООПИиК. Организация была массовой и добровольно-принудительной, я бы сказала, потому что практически каждый студент-гуманитарий, каждый экскурсовод, каждый музейный работник автоматически становились членами Общества охраны памятников истории и культуры, ну, и во многих вузах, на предприятиях тоже создавались такие вот первичные ячейки.

В. И.: В девяностые городское отделение ВООПИиК участвовало в разработке и обсуждении программ по изменению использования исторических зданий и реставрации памятников. Одним из крупнейших проектов этого времени было восстановление Стрельнинскогодворца, а на рубеже XXи XXIвеков в обиход вошло понятие уплотнительная застройка. Строительный бизнес, пользуясь покровительством властей, ставил торгово-развлекательные комплексы на месте парков, воздвигал новые спальные районы в зеленых зонах на окраинах города. Организаторы экспозиции на Захарьевской, 14, напоминают: «В то же время на волне строящего вандализма происходит подъем градозащитного движения. В 2006 году создано объединение «Живой город», 8 сентября 2007 прошел марш в защиту Петербурга – первое совместное выступление градозащитников».

Е. К.: Да, градозащитники активизировались, и кое-что удалось, и опять это была инициатива снизу, потому что на ВООПИиК, наверное, не очень обращали внимание, и на его хилые протесты, потому что в Обществе к тому времени оставалось человек триста. Но, тем не менее, они все равно делали свою работу, спасали то, что можно спасать. Но гражданские активисты были очень громкие, они сразу нужные способы общения с властью и показали, что с властью можно общаться и вот так и добиваться каких-то результатов. Ну, добрые слова надо сказать в адрес Валентины Ивановны Матвиенко. Валентина Ивановна, на самом деле, человек знакомый с деятельностью органов охраны памятников, как государственных, так и общественных, очень хорошо. Поэтому благодаря и защитникам, и, собственно говоря, Валентине Ивановне многие проекты удалось как-то затормозить, свернуть или перенести на другие места. И в конце концов в городе был создан градостроительный совет, где обязательно присутствие общественных организаций, все градостроительные проекты должны обсуждаться, и без одобрения общественности не стоит их осуществлять, потому что это незаконно.

В. И.: Последнее, на что я обратил внимание при осмотре экспозиции, посвященной истории движения в защиту Петербурга, самодельные плакаты с митингов против разрушения и перепрофилирования исторических строений. Кстати, среди более заметных успехов общественников – отмена строительства офисного небоскреба Газпрома напротив Смольного и сохранения за Исаакиевским собором статуса музея. А рядом с этими плакатами – карта города с наиболее горячими точками, вызывающими тревогу градозащитников. Здесь и Охтинский мыс, и Конюшенное ведомство, и медсанчасть №1, и дом Басевича, и ряд других объектов, о которых мы говорили во время наших предыдущих встреч с председателем петербургского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры Александром Давидовичем Марголисом.

В продолжение темы на вопросы Владимира Изотова ответил председатель Санкт-Петербургского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры Александр Давидович Марголис. Их беседы в рубрике «Актуальное интервью» давно стали традиционными и несколько раз в год.

Владимир Изотов: Александр Давидович, наш нынешний разговор по времени совпал с открытием очень интересной и важной экспозиции, посвященной истории движения защиты Петербурга. Я был за день до официального открытия, смотрел экспозицию, я уверен, что она будет пользоваться и интересом и спросом у рядовых петербуржцев и у тех, от кого зависит принятие важных решений. И важно еще отметить, что открытие этой экспозиции по времени совпадает с 55-летием петербургского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. Я обратил внимание на карту, где представлены наиболее горячие точки современного Петербурга, с точки зрения градозащитников, о многих этих местах мы говорили. Ну вот давайте от общего вначале, потом будем переходить к частному.

Александр Марголис: Да, вы совершенно правы, этот год для Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры юбилейный, дата не очень круглая, но, тем не менее, мы ее отмечаем. Это 55 лет существования, организация одна из старейших общественных организаций страны, и план нашей деятельности на юбилейный год имел в качестве, так сказать, главного события, запланированного заранее, как раз открытие Центра культурного наследия имени академика Бориса Борисовича Пиотровского на Захарьевской улице, 14. Ну, и открытие этого центра сопровождалось созданием экспозиции по истории градозащитного движения с момента его возникновения в начале XX века до наших дней. К дате приближается в будущем году еще один юбилей – это 120 лет возникновения движения, именно в Петербурге оно возникло, и мы, конечно, по этому поводу выскажемся отдельно. Но как вы понимаете, любой юбилей – это повод для подведения, осмысления итогов работы: что планировалось, что удалось осуществить, а что по каким-то причинам все-таки осуществить не удалось. Вот, но начну я все-таки с этой экспозиции, открывшейся на днях. Понимаете, в свое время я замыслил создание подобной экспозиции, даже можно сказать, музея по истории движения в защиту культурного наследия в надежде, что мы разместим ее на Кадетской линии, в бывшем особняке Сюзора, где Александром Николаевичем Бенуа и его товарищем в 1907 году был открыт музей старого Петербурга. Во-первых, это был бы хороший повод для того, чтобы все-таки приступить к реставрации этого замечательного памятника XVIII века, но и, кроме того, сам по себе адрес этой экспозиции – вещи очень тесно связанные. Вот то самое место, где все начиналось когда-то в начале XX века. К сожалению, этим моим надеждам, планам не суждено было осуществиться. И городские, и федеральные власти, как мне кажется, с просто преступным легкомыслием относятся к судьбе этого замечательного памятника на Васильевском острове.

В. И.: Если ответственные мужи отнеслись к этому, как вы говорите, с преступным равнодушием, как минимум с халатностью, ведь есть общественники, градозащитники.

А. М.: Увы, именно так обстоят дела, то есть общественность проявляет интерес к судьбе этого памятника и постоянно оказывает давление на региональные и федеральные власти, которые, строго говоря, в соответствии законом обязаны этим заниматься, а вот со стороны властьпридержащих мы не видим ответной реакции. Ну, про судьбу особняка Брюллова (Сюзора) мы уже говорили, и я думаю, будем возвращаться к этой теме неоднократно. Я просто напоминаю о том, что первоначально размещение вот этой вот экспозиции планировалось именно там, в этом месте. Но когда мы почувствовали, что реставрация, до сих пор не начавшаяся, неизвестно когда закончится, и, стало быть, неизвестно, когда можно будет там разворачивать выставку, было принято решение воспользоваться теми помещениями, которые уже давно принадлежат обществу. Это как раз Захарьевская, 14, рядом со Скорбященской церковью, где когда-то ВООПИиК вел свою работу. Ну вот, мы сумели получить грант президентский на проведение реставрационных работ и на создание экспозиции, нас поддержал и комитет по охране памятников, и комитет по культуре, и вот эти работы, начавшись больше года назад, были успешно завершены, и мы именно там развернули экспозицию. Я, впрочем, не теряю надежды, что когда-нибудь она все-таки переедет в то место, где, нам казалось, ей нужно было бы быть с самого начала. Вот, так что милости прошу в этот центр, собственно говоря, открытие выставки – это первая акция центра имени академика Пиотровского. В дальнейшем их будет, я надеюсь, много, и разнообразных, но вот первая глава в истории возникшего центра защиты культурного наследия Петербурга – это как раз выставка.

В. И.: Которая будет обновляться пополняться?

А. М.: Совершенно верно, как, собственно, и любая выставка должна жить и реагировать на какие-то новости, на какие-то новые события. Понимаете, это первая в стране попытка дать такую обобщенную картину, обобщенную характеристику истории градозащитного движения. Я надеюсь, что наша инициатива будет подхвачена, и подобные экспозиции откроются и в иных местах, прежде всего, конечно, я надеюсь, это случится в Москве, а потом в других городах России. Это принципиальная наша позиция: современные участники градозащитного движения должны знать историю своего дела, знать, кто был родоначальником, какие складывались традиции, с какими проблемами сталкивались предшествующие поколения градозащитников. Михаил Борисович Пиотровский, выступавший на открытии экспозиции, назвал ее блестящей. Ну, это нам, авторам, приятно было услышать. Это, конечно, комплиментарная оценка. У меня как у одного из авторов к этому отношение несколько иное…

В. И.: Более придирчивое, понятно.

А. М.: Да, что-то мне нравится, что-то, мне кажется, не вполне еще завершено. Тем не менее, экспозиция серьезная, и вы ее уже посмотрели и имеете конкретное представление о том, что она собою являет. Я очень надеюсь, что ее действительно будут посещать. И предполагается постоянный диалог с посетителями. Это не просто книга отзывов, которая там, конечно, имеется, но вот вы упомянули это интерактивную карту, значит, мы действительно зафиксировали на ней так называемые проблемные адреса, которые вызывают тревогу, которые требуют нашего вмешательства, участия. Естественно, эта карта не может существовать без изменений. Что-то меняется к лучшему, что-то меняется к худшему, жизнь идет, и вот этот элемент экспозиции должен находиться в постоянном движении, чутко откликаясь на то, что в городе происходит. И здесь, конечно, участие посетителей выставки трудно переоценить, люди должны привнести свое мнение, свои предложения, и мы будем это все обобщать и использовать.

В. И.: Ну, я тут тоже позволю себе высказать свои впечатления. Многое было для меня внове, о чем-то я слышал, когда-то читал, о чем-то узнал впервые, но наиболее внимательно, может быть, с каким-то особым личным чувством я начал осматривать с момента, где пошли события 1986 года. Очень важные, по-моему, моменты в истории градозащиты нашего города: возникновение группы спасения, инициатива снизу – и очень широкая, это была горбачевская перестройка, время массового энтузиазма, тогда заявили о себе многие известные впоследствии люди, например, Алексей Анатольевич Ковалев, который потом много лет был депутатом Петросовета вначале, потом Заксобрания. Сейчас сложно представить, чтобы был такой массовый народный энтузиазм. Хотя, вспоминая об акциях, предположим, в защиту Исаакиевского собора (совсем недавно же, да, на нашей памяти?), до этого протесты по поводу офисного небоскреба, и это успехи градозащитников и общественных деятелей, и некоторых политиков, это, в общем, внушает определенную надежду.

А. М.: Для надежды всегда есть место, надежда, как известно, умирает последней. Я согласен, что этот раздел нашей экспозиции не может не вызвать повышенного интереса, потому что это происходило действительно на памяти нынешнего поколения, а некоторые события, там отраженные, вообще события вчерашнего дня. Понимаете, мне приходилось об этом неоднократно писать, и эта мысль на экспозиции тоже, как мне кажется, отражена: особенность общественного подъема в Ленинграде во второй половине восьмидесятых годов заключается в том, что здесь именно защитники культурного наследия оказались первыми. Вот именно 1986 год – самая заря перестройки, – кто первый вышел со своими требованиями на улицы и добился, надо сказать, отклика? Как раз – энтузиасты градозащитного движения, и в этом особенность нашего города, где таким образом защита наследия, сбережение наследия оказывается на переднем плане. Вот эту особенность петербургскую хотелось бы сохранить и впредь. Ну, разумеется, события рубежа восьмидесятых-девяностых годов странно было бы сравнивать с нашими сегодняшними днями, это была совершенно другая общественная атмосфера, активность людей, желание высказать свое мнение и просто вмешаться в ход событий было несравненно выше. Сейчас мы наблюдаем иную картину. Но тем более, как мне кажется, появление этой экспозиции актуально и уместно, как напоминание о том, что мы можем сделать, чего мы можем добиться, когда объединяемся…

В. И.: Память об успехах об успехах очень важна, конечно.

А. М.: Конечно, и вот вы вспомнили битву за сохранение Охтинского мыса, когда этот варварский план строительства небоскреба напротив Смольного монастыря был остановлен людьми, и, ведь понимаете, власти очень долго и упорно держались за этот проект, и только убедившись, что город, то, что называется, встал на дыбы, что он категорически против такого развития событий, они скрепя сердце приняли решение о том, что нет, ну ладно, не будем в центре города строить эту «кукурузину», передвинем ее туда куда-то на запад, на Финский залив. Это была очевидная и очень яркая победа общественности. И мы, конечно, там, на этой выставке напоминаем о том, как это дело проходило. Должен сказать, что в ряде случаев общественное движение не сумело добиться победы. И интерактивная карта, о которой мы говорим, должна как раз это показать: вот наши успехи, вот наши достижения, там, где мы сумели остановить, строго говоря, противозаконные планы, а вот случаи, когда мы не были услышаны, не были поддержаны и, соответственно, должны понять, почему это произошло. Вообще я вам скажу, что для нашего движения начало XXI века весьма значимо, помимо всего прочего, вот почему: мы добились более или менее адекватного законодательства в этой области. Сейчас есть федеральный закон об охране памятников, охранные зоны – и так далее, и так далее. Это не импровизация отдельных общественных энтузиастов, это законы. Поэтому наше движение в XXI веке стало в значительной степени правозащитным, то есть мы говорим: вот есть закон, его надо соблюдать. Мы выступаем против нарушения закона. Таким образом ставить вопрос в XX веке не имели возможность ни наши предшественники, ни деятели ВООПИиК семидесятых-восьмидесятых, даже девяностых годов. Сейчас такая возможность существует. Мы говорим так: закон гласит то-то и то-то, а вы его нарушаете, мы идем в суд и будем защищать там этот закон. Вот такое направление в деятельности ВООПИиК действительно новое, и оно внушает оптимизм. Разумеется, мы живем в России, а не в Швейцарии, и необязательность исполнения законов является, увы, национальной традицией.

В. И.: Одной из скреп, я бы сказал, национальной идеи. Строгость Российских законов совмещается с необязательностью их соблюдения.

А. М.: К сожалению, это так. Но это вовсе не повод для того, чтобы закон не защищать. И, надо сказать, что большинство наших обращений в различные суды, в суды разных инстанций принимаются к рассмотрению, то есть никто уже сейчас не говорит нам, что вы нам мешаете работать, суетесь с какими-то пустяками, отойдите в сторону. Нет, корректно составленные обращения в суд принимаются, рассматриваются, и в целом ряде случаев мы добиваемся того, что в нашем исковом заявлении сформулировано. Соотношение здесь, я бы сказал, такое: на один успех приходится две неудачи. И, увы, в последние годы эта динамика к лучшему не меняется. Наши оппоненты, строительное лобби, в частности, в ряде случаев вопреки закону все-таки добивается своих целей. Но вот сейчас острейшая проблема для города в целом, а не только для ВООПИиК – это защита памятников Охтинского мыса. История всем известная, и я высказывался с вашей помощью на эту тему не один раз. Каково положение на сегодняшний день? Значит, президент несколько месяцев назад сказал, что не видит необходимости вести на этом месте новое строительство, а следует рассмотреть возможность создания там музея-заповедника. Ну, конечно, высказывание президента игнорировать не стали, и Министерство культуры, которому было поручено возглавить такую работу, и Газпром, который является инициатором, наоборот, застройки, должны были подчиниться президентскому распоряжению. Вот сейчас эта работа подходит к концу, запланирован отчет Кремлю в декабре, то есть буквально через несколько дней наступает тот срок, в соответствии с которым нужно свои предложения рабочей группе, которую возглавляет заместитель министра культуры Манилова, положить на стол Путину. Вот вокруг этого документа весь текущий год шла очень тяжелая борьба.

В. И.: Александр Давидович, я предлагаю, чтобы мы продолжили этот разговор по Охтинскому мысу, по другим проблемным горячим точкам во время нашего следующего разговора. Я его намечаю на начало следующего года, вслед за новогодними праздниками, тогда уже будет о чем поговорить и по данному поводу, и по другому.

А. М.: Да, мы уже будем знать, с какими предложениями Министерство культуры вышло к президенту. Я просто привел это в качестве конкретного примера, иллюстрирующего ту тему, о которой только что говорил. Вот есть закон, в соответствии с эти законом строить нельзя. И, однако, сверхмонополист считает, что закон писан не для них. Вот им хочется, и закон прогнется под них.

В. И.: Таким образом, еще одна народная мудрость: закон – что дышло.

А. М.: Что дышло. Ну, во всяком случае, нашим оппонентам кажется, что именно так, надо избирательно к законам подходить, вот для нас особые должны быть правила.

В. И.: Как говорилось в одной популярной советской кинокомедии, «на вещи нужно смотреть ширше, а к людям относиться мягше».

А. М.: Да, действительно, это соответствует тому, о чем мы сейчас с вами толкуем. Но раз у нас запланирован разговор о судьбе Охтинского мыса на начало будущего года, сейчас мы оставим эту тему.

В. И.: Александр Давидович, я не прощаюсь с вами, до следующего разговора. Надеюсь, в ближайшей перспективе.

А. М.: Спасибо за предложение продолжить диалог, буду ждать вашего появления, охотно откликнусь.

 

Расшифровка аудиозаписи: Егор Таничев 

Сообщите о угрозе памятнику