50 лет
со дня основания

  • >
  • Марголис на Радио России: о находках Петропавловской крепости, колокольне Смольного и Музее исламской культуры

Марголис на Радио России: о находках Петропавловской крепости, колокольне Смольного и Музее исламской культуры

В новом выпуске радиопередачи «Пулковский меридиан» по актуальным проблемам градозащиты председатель петербургского отделения ВООПИиК Александр Давидович Марголис рассказал о неожиданных археологических находках на территории Петропавловской крепости, сомнительных перспективах воплощения колокольни Смольного собора, а также поддержал инициативу создания Музея исламской культуры. Напомним, первая часть беседы была посвящена таким темам, как снос СКК, судьба медсанчати им. Калинина и перспективам застройки Охтинского мыса.

Ситуация с Меншиковым бастионом Петропавловской крепости

– Начало XXI века ознаменовано целым рядом выдающихся археологических открытий на территории Петербурга. В прошлый раз мы говорили про археологические памятники Охтинского мыса, сейчас мы на Заячьем острове – и говорим про находки на территории Меншикова бастиона. Не секрет, что первоначально Петропавловская крепость была дерево-земляной – в 1703 году крепость строили не каменную. В камне ее начали перестраивать позднее, – процесс начался в 1706-м и продлился до конца 1730-х годов. И фактически вот эта дерево-земляная Петропавловская крепость является первой постройкой нашего города – то, с чего начался Петербург. Многими поколениями исследователей считалось, что никаких остатков первоначальной дерево-земляной крепости до наших дней не дошло. Я многие годы водил экскурсии в Петропавловской крепости и повторял это как аксиому: «Была дерево-земляная крепость, но от нее ничего не осталось». Оказалось, что это не так.

Автор: Екатерина Борисова - собственная работа

Меншиков бастион Петропавловской крепости

Несколько лет назад во время земляных работ в Меншиковом бастионе археологи обнаружили остатки первого бастиона на этом месте, – была форменная сенсация. А что произошло? Когда бастион перестраивали в камне, то в данном случае ничего не сносили, просто обстроили дерево-земляной бастион с внешней стороны каменными стенами. И таким образом остатки первоначального бастиона оказались как бы в футляре нового каменного бастиона. Поскольку в других случаях ничего подобного не было, – и в данном не предполагали, что такое возможно, а это оказалось возможным. Так были обнаружены зримые остатки первоначальной Петропавловской крепости.

Естественно, встал вопрос: а как это сохранить, музеефицировать, создать условия для того, чтобы можно было показать? И тут движение остановилось, началась дискуссия между сотрудниками Музея истории Санкт-Петербурга, который сейчас находится в Петропавловской крепости, и археологами из Института истории материальной культуры о том, как подойти к решению этой задачи. Ясного ответа так и не было найдено. В конце прошлого года обнаружилось, что сохранение этого раскопа в том виде, в каком он существует, очень опасно. Можно потерять и остатки дерево-земляного бастиона, и есть прямая угроза каменному бастиону, – надо что-то делать. Я не внесу конкретных предложений о том, какие, в какой последовательности совершать шаги. Просто обращаю внимание на то, что в самом центре Петербурга сделаны выдающиеся археологические открытия: теперь мы знаем, как выглядел первоначальный бастион первоначальной крепости; и то, что нужно искать и срочно находить конкретное решение для этой проблемы. Уверен, когда речь идет о таком памятнике, как Петропавловская крепость, который ежегодно посещает около миллиона людей со всех концов света, – и деньги тут сумасшедшие найдутся, и если не хватит сил отечественных специалистов по решению подобных задач, то можно пригласить (и ведь откликнутся, не сомневаюсь) людей из-за рубежа. Но эту проблему надо решить.

О «воссоздании» колокольни Смольного собора

– Недавно стало известно, что группа энтузиастов собирается воплотить замысел Бартоломео Растрелли и возвести спустя несколько столетий колокольню Смольного собора.

– Я категорически против этой затеи. Во-первых, разговор о том, что надо бы построить колокольню, которую придумал Растрелли в середине XVIII века, ведутся уже десятилетиями, тем более что еще при жизни великого зодчего был создан макет Смольного монастыря в целом, и в частности показана колокольня. Желающие могут посетить музей Академии художеств на Васильевском острове и полюбоваться на этот макет.

Что меня с самого начала еще давным-давно смущало, и естественно сегодня я остался на этих позициях… Кампания ведется под лозунгом – «восстановим утраченный облик Петербурга, восстановим то, что когда-то было и украшало Северную столицу, но по каким-то причинам исчезло, мы сейчас должны вернуть к жизни». Сама по себе установка меня полностью устраивает. Начавшееся в последние 30 лет движение по восстановлению разрушенных в годы советской власти культовых сооружений, церквей я всячески приветствую – и должен напомнить о том, что здесь есть очевидные достижения, например, замечательный Екатерининский собор архитектора Константина Тона в Царском Селе, – мне кажется, что это победа, над беспамятством в том числе. Есть и другие примеры. Уже в наши дни начались работы по восстановлению Рождественской церкви в Песках; думаю, что они будут доведены до успеха. На днях я прочел, что полным ходом разрабатывается проект восстановления Андреевского собора Андреяна Захарова в Кронштадте, который был взорван от безбожия. Всячески приветствую это начинание, потому что сохранились авторские чертежи, есть фотографии и так далее – все предпосылки для того, чтобы Андреевский собор возродился и украсил панораму Кронштадта.

История с колокольней Смольного собора совершенно из другой оперы. Этого сооружения реально никогда не было, и эта колокольня никогда не украшала Петербург. То есть речь идет о воссоздании не существовавшей колокольни. Такая постановка вопроса мне кажется в принципе неприемлемой. Если есть желание восстанавливать что-то утраченное, и есть материальные предпосылки для этого, нужно восстанавливать именно то, что когда-то украшало наш город, и может вновь его украсить, а вовсе не то, что замышлялось. Ведь как бы это выглядело в конце концов, не знает никто. Любой историк архитектуры объяснит, что между проектом и даже макетом проекта, как в случае с этой колокольней, и конкретным воплощением этого проекта подчас оказывается фантастическая разница. Тот же Растрелли, сооружая свои бессмертные дворцы и храмы, в процессе строительства вносил очень много корректировок, уточнений – как конъюнктурных, так и творческих. В этом заключается природа архитектурного творчества. В данном случае все это становится на совести современных зодчих: они вместо Растрелли, за Растрелли будут осуществлять его замысел. Повторяю, постановка вопроса абсолютно невозможная с моей точки зрения.

–Здесь играет здоровое честолюбие современных архитекторов – объявить себя наследником великого зодчего, оказаться в авторах через запятую с Растрелли. Но инициативу можно представить и в другом свете: это не восстановление того, чего на самом деле не было, а возвращение к замыслу, который не осуществился в силу разных причин.

– Мы хорошо знаем, почему колокольня построена не была. Строительство началось, – и археологи, кстати, обнаружили фундамент этой колокольни, – но потом было остановлено правительством Елизаветы Петровны. Считается, что главной причиной остановки стала начавшаяся Семилетняя война. Просто у казны не оказалось средств на это сооружение.

Что характерно, Семилетняя война закончилась, но ни Екатерина Великая и никто из ее наследников к этому не возвращались. Уже и деньги появились, и зодчие тогда работали выдающиеся, но достраивать колокольню так никто и не начал. И отмахнуться от этого факта у меня не получается.

Что касается честолюбия современных архитекторов, их, наверное, ласкает мысль оказаться соавторами Растрелли, – вполне возможный мотив и для тех, кто готов своими средствами поддержать это начинание. «Вот мы со своих средств такое чудо явили миру, украсили Петербург». Но повторяю, это находится в полном противоречии со смыслом восстановления утраченного. По сей день не восстановлены многие десятки уничтоженных в XX веке памятников, в том числе церквей, – и главным образом нам объясняют, что это не делается, потому что дорого стоит, пока нет сил, денег, средств для того, чтобы все восстановить. С чем я вынужден согласиться – денег для этого, может быть, сейчас недостаточно. Хотя приведенные примеры показывают, что постепенно процесс восстановления все-таки идет. Но, господа, давайте, если образовались свободные деньги, вложим их в восстановление действительно утраченных шедевров!

Думаю, что дискуссия, которая сейчас овладела многими, вовлекла в себя десятки специалистов и любителей, в конце концов, закончится отказом от этой затеи.

О создании Музея исламской культуры в Петербурге

– Эта тема взволновала нашу общественность не на шутку. Появились инициаторы петиции (которая уже собрала, кажется, десятки тысяч подписей) о том, что в нашем городе никакого Музея исламской культуры быть не должно, поскольку мы – православный город, и пропаганда исламской культуры и искусства у нас совершенно невозможна. Я глубоко убежден в том, что на самом деле Музей исламской культуры в Петербурге возможен и нужен. Почему? Прежде всего, я музейщик и исхожу из некоторых совершенно конкретных соображений. Невозможно создавать музей, когда там нечего показывать. Когда есть коллекция, тогда можно говорить о музее. Коллекции по истории исламской культуры в Петербурге есть богатейшие: например, в Кунсткамере, музее антропологии и этнографии, существует блестящая коллекция, которую сейчас никто не видит, потому что она хранится в фондах за неимением площадей для того, чтобы ее экспонировать. Очень хорошая коллекция по исламу собрана в Музее истории религии и так далее. Поэтому объективная необходимость в том, чтобы все эти сокровища явить миру – налицо.

Петербург всегда был мировым центром изучения ислама. Это несколько поколений великолепных исследователей, которые воспитали множество специалистов на Восточном факультете СПбГУ. То есть исследовать ислам, заниматься исламом в Петербурге – нормально и естественно. И, слава богу, это продолжается в наши дни. Вопли о том, что в Петербурге невозможен Музей исламской культуры, и это противоречит петербургской культуре и традициям, на мой взгляд, абсолютная ересь.

– Существуют опасения, что под вывеской Музея исламской культуры начнут работать подпольные организации, которые будут поощрять не культуру, а экстремизм.

– Вопрос не ко мне, потому что здесь говорится о самых настоящих правонарушениях. Защитой Конституции и соответствующих кодексов занимаются специалисты из другого ведомства, а не из ВООПИиК. Я убежден, что для экстремизма, в частности исламского, можно найти иную площадку, не обязательно иметь для этого музей.

kazan-kremlin.ru

Музей исламской культуры в Казани

В Казани сравнительно недавно открылся Музей исламской культуры, и я не слышал ничего о том, чтобы он стал опорной точкой для каких-то экстремистов, террористов и так далее. У этого музея очень хорошая слава, он заслужил высокую репутацию. Почему в Петербурге должно произойти нечто иное, не понимаю… Повторюсь, заниматься историей ислама, его культурой в Петербурге – нормально. Да, возможно, исламской общине, которая численно растет в современном Петербурге, недостаточно Соборной мечети на Петроградской стороне, и нужно строить еще какие-то. Но это опять-таки вопрос не ко мне. В необходимости Музея исламской культуры убеждены специалисты, в которых никак нельзя заподозрить экстремизм. В частности, директор Эрмитажа Михаил Борисович Пиотровский. Историк-востоковед и исламовед – его основная специальность. По этому поводу он совершенно определенно высказался, что предпосылки для создания музея есть, и ему кажется очень странным, почему это вызывает какие-то опасения и сомнения.

«Квартирный вопрос» Музея исламской культуры

Необходимо сказать еще об одном аспекте проблемы. Дело в том, что пока этого музея с конкретным адресом в городе нет. Его инициаторы обратились к городскому правительству с просьбой выделить для размещения экспозиции какое-нибудь петербургское здание. С этого все и началась. В Смольном, – не знаю, в результате каких бы то ни было совещаний или вообще без всяких совещаний, – вдруг предложили для такого музея дом Брюллова на Кадетской линии В. О., 21. Адрес нам известный, мы уже говорили о нем в радиоэфире. Это замечательный памятник конца XVIII века, который в середине XIX достраивал очередной владелец, архитектор Александр Брюллов. Там же на рубеже XIX–XX века, когда владельцем был архитектор Сюзор, возник Музей Старого Петербурга, существовавший в этих стенах вплоть до революции. И давно высказывалось мнение о том, что дом достоин не просто восстановления. Сейчас он брошен, разрушается, – об этом мы тоже неоднократно говорили. В дальнейшем имеет смысл воссоздавать там если не сам Музей Старого Петербурга (такая возможность, конечно, существует, потому что многие материалы сохранились в коллекции разных музеев), то, по крайней мере, что-то наследующее этому движению первых защитников культурного наследия города.

И вдруг неожиданно инициаторы Музея исламской культуры получают предложение – разместитесь его в доме Брюллова на Кадетской линии. Когда в ВООПИиК узнали о таком повороте событий, мы какое-то время вообще не могли понять, что происходит. За то время, которое прошло с появления первого известия, пока люди выходили на улицу с лозунгами «Защитим Брюллова от ислама», произошли кое-какие перемены. Во-первых, Общество охраны памятников встретилось с востоковедами, специалистами, которые хотят создать этот музей. Мы постарались объяснить, что дом Брюллова – не лучший адрес для такого рода учреждения. Ведь помимо выставочных залов они замышляют целый комплекс с большим лекционным залом, реставрационными мастерскими, вплоть до ресторана восточной кухни. Я глубоко убежден, что сравнительно скромный особняк на Кадетской линии абсолютно не сомасштабен такой затее. Более того, мы предложили посмотреть на альтернативу – особняк Брусницыных на Кожевенной линии. Это памятник эклектики, отчасти модерна рубежа XIX–XX века, по площади на порядок превосходящий дом Брюллова. Между прочим, один из интерьеров там оформлен как раз в восточном стиле. Специалисты вместе с нашими сотрудниками выехали, посмотрели, сказали: «Да, наверное, это интересный вариант».

открытыйгород.рф

Интерьеры особняка Брусницыных на Васильевском острове

На днях я встретил в открытой прессе известие о том, что Смольный предлагает им выбрать между домом Брюллова и особняком Брусницыных. Очень надеюсь, в конце концов мы придем в общему соглашению. В любом случае ВООПИиК остается на своих прежних позициях: надо немедленно переходить от разговоров к восстановлению брошенного памятника, кстати, имеющего статус федерального значения. А в дальнейшем искать такое использование, которое бы продолжало биографию дома Брюллова. Что касается Музея исламской культуры, мы за то, чтобы в городе возник подобный культурный центр, и готовы участвовать всеми доступными для нас средствами в решении «квартирного» вопроса для этого музея. Первые шаги мы уже сделали. Если по каким-то причинам особняк Брусницыных окажется неподходящим, будем искать дальше, – город большой, возможности есть разные.

Аудиоверсия интервью с Александром Давидовичем доступна здесь (слушать с 10:20).

Сообщите о угрозе памятнику